Что нельзя снимать на улицах израильских городов и как еврею уцелеть в поездке по Палестине

Отслужив в армии, Охад Цвигенберг устроился продавцом в магазин Duty Free на круизном лайнере. Его первыми снимками были закаты Средиземного моря, вызывавшие восторги у друзей. Сойдя на берег, Цвигенберг сменил множество работ, не связанных с фотографией, но точно знал, что однажды станет фотографом. Скоро он получил первый заказ на съёмку от местной газеты Yedioth Modiin, а ещё через некоторое время начал сотрудничать с Ynet.co.il, одним из крупнейших новостных сайтов в Израиле. Сегодня Охад снимает в основном уличные акции, протесты, палестино-израильский конфликт и религиозные церемонии.

В беседе с Bird In Flight Охад Цвигенберг рассуждал о том, в каких случаях религия несёт опасность, должен ли фотограф спасать жизни и почему многие не хотят жить в Иерусалиме.

Охад Цвигенберг
Израильский документальный фотограф. Живёт в Иерусалиме. Четыре года его работы выставляются и получают призовые места в израильской фотопремии Local Testimony (местном аналоге World Press Photo). Охад регулярно показывает свои снимки на персональных и групповых выставках в Израиле. Снимает для крупнейшей израильской газеты Yedioth Ahronoth и время от времени публикуется в Time magazine, The New York Times, Los Angeles Times, Paris Match.

Ты должен многим пожертвовать, чтобы стать настоящим новостным фотографом. Поначалу — согласиться на низкую зарплату.

У меня нет специального образования. Я сам усердно развивал фотографа в себе. Переломным моментом стала болезнь отца. У него был рак. В то время, когда я должен был быть сыном, заботиться и помогать, я решил сделать фотоисторию об этом. Я решил: если ты хочешь быть фотографом — час настал. Семь месяцев я смотрел на него через объектив. Я документировал всё.

Один из телохранителей президента республики Кот-д’Ивуар во время экономической конференции. 20 июня 2012 г.

Для меня хороший кадр тот, на который хочется смотреть больше трёх минут и думать.

Могилы солдат израильской армии и тени пришедших почтить их память.

Я стараюсь рассказать историю в одном кадре. Хочу, чтобы зритель почувствовал себя внутри фотографии, почувствовал атмосферу и энергию происходящего.

 

Я щепетилен, избегаю лишних элементов в композиции. Лишний элемент — это, например, турист с айфоном на заднем плане религиозной церемонии.

Эфиопские христиане на церемонии крещения Qasr al Yahud в реке Иордан.

Праздник Пурим

Многие уличные фотографы чрезмерно обрабатывают снимки, меняя их смысл. Получаются вырванные из контекста картинки, не несущие информации.

Акция у Стены плача после похищения трёх израильских солдат. На стульях написано «Шамор» — занято, зарезервировано.

Я снимаю Иерусалим семь лет. Практически всегда, идя по улице, я держу в руке камеру и готов сделать снимок. Ты никогда не знаешь, чего ожидать за углом.

В Израиле есть закон: всё, что происходит на улице, можно фотографировать. Если тебя просят не снимать — ты должен прекратить. А всё, что было отснято ранее — твоё. Но перед каждой публикацией нужно хорошо подумать, что будет, если это фото появится в газете.

Пару лет назад во Франции террорист пришёл в еврейскую школу и начал стрелять. Погиб учитель и трое детей. Их тела привезли в Израиль. Это закрытое место, мне нельзя было там находиться, но мне разрешили снимать. Ничего не говоря, просто взглядом разрешили. Эти фото опубликовали французские издания.

Я не религиозен, моя семья не религиозна, но я живу среди верующих, и мне интересна эта тема. Я часто стою перед этическим выбором. Пару лет назад, увидев, как человек молится посреди дороги в шабат, я бы не задумываясь сфотографировал его. Сейчас же я взвешиваю, действительно ли этот кадр стоит того, чтобы нарушить шабат верующего. Если стоит — снимаю.

В религии происходит много хорошего и нехорошего. Религия становится опасной, когда люди подчиняют ей всю свою жизнь и не задают себе вопросы. Часто глаза верующих слепы.



style="display:inline-block;width:580px;height:400px"
data-ad-client="ca-pub-1903962249686177"
data-ad-slot="9845276724">

Около года назад был большой протест против призыва в армию. Есть много «уровней» верующих евреев. Люди на фото считают, что мужчина не должен служить, работать, платить налоги — только читать тору. Это большая проблема в нашем обществе. У нас до сих пор не ходит транспорт в шабат и закрыты почти все магазины. Из-за этого многие не хотят жить в Иерусалиме.

В Пурим вся страна надевает маскарадные костюмы, как эта маленькая девочка в платье невесты. Все думают, что женщина в чёрном — мусульманка. Но она еврейка, и на ней не маскарадный костюм. Таких женщин называют «талибанскими». Это новая секта, число последовательниц которой стремительно растёт. Они считают, что женщина должна быть скромной и полностью окутываться в чёрные ткани. Кто-то им сказал, что так правильно, и эти девушки не задают вопросов и одевают так и своих дочерей. Вот это опасно.

Недавно мы с другом пошли на рынок за фруктами. Вдруг я увидел двух арабских парней и еврейского мужчину. Они начали драться. На секунду я замер, а потом достал камеру и сделал снимок. Вокруг было много людей, я понимал, что кто-то другой сейчас остановит их, а моя задача — фотографировать.

Демонстрация просящих убежище в Израиле суданцев и эритрейцев. 17 декабря 2013 г

Это важный вопрос для всех фотографов-документалистов: если ты видишь, что человек может умереть, ты поможешь или будешь снимать? Я хочу думать, что буду снимать. А потом — да, успею помочь. Как поступлю на самом деле — не знаю.

Если бы я мог перемещаться во времени, я бы отправился снимать Вторую мировую войну. Я не ищу катастроф, но я знаю, что они случаются. И мне как фотографу хочется быть в эти моменты с камерой. Не ради «красивых» кадров. Это важные события, которые нужно документировать.

Фотограф должен быть как муха на стене. Наблюдать, но не присутствовать. Есть церемонии или собрания, на которые не допускают прессу. Иногда я просачиваюсь, как змея, в самую гущу происходящего.

Евреям нельзя находиться на палестинских территориях, подконтрольных ХАМАС. Но мы ездим туда снимать. Встречаемся в условленном месте с проводником, пересаживаемся в машину с палестинскими номерами, прячем документы, следим, чтобы не было никаких надписей на иврите, переводим телефон на английский. В мечети люди вокруг кричат: «Убить евреев!». А мы среди них. Доля секунды, одна ошибка, и я больше не фотограф. Но страх фокусирует.

Как-то я снимал демонстрацию ХАМАС в Шхеме. У стоящего возле меня репортёра попросили зажигалку. Он потянулся в карман, но вспомнил, что на ней израильский флаг. Если бы они увидели, думаю, у нас бы не было и минуты.

Есть палестинские фотографы, которые знают меня, знают, что я еврей, и они прикрывают мою спину на арабских территориях. Мы дружим, недавно собирались на барбекю.

Евреи тоже могут кричать: «Убьём арабов!». И тогда я делаю всё возможное, чтобы помочь своим друзьям арабам, фотографирующим израильские праздники или протесты. Я думаю, это и есть настоящая жизнь.

Похороны трёх жителей лагеря беженцев Каландия, убитых во время столкновения с израильскими военными.

Что бы я хотел рассказать миру об Израиле? Мы не такие плохие, как можно подумать, читая новости. Новости далеки от объективности. Много плохого происходит, но ещё больше — прекрасных, хороших вещей. В Англии все фотографы снимают, как у принцессы рождается ещё один ребёнок. Это же скучно. А вот Израиль точно нельзя упрекнуть в том, что он скучный. Много заблуждений об Израиле, много стереотипов о евреях. Своими фотографиями мне хотелось бы их разрушать.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Что нельзя снимать на улицах израильских городов и как еврею уцелеть в поездке по Палестине
Яндекс.Метрика