Arrow
Arrow
Slider
Еврейский юмор

Где вы сохнете белье?






Во дворе, вернее, через весь двор были натянуты веревки. — Каждый сохнет белье на свой веровка! – постановила мадам Берсон.

Соседки не возражали. Свое – не чужое. Оно всегда приятно. Иногда, если своей веревки не хватало, вешали на соседскую, предварительно испросив разрешение.

Тетя Маруся затеяла большую стирку. Ну, раз в месяц можно же. Не постирушку, а именно стирку. С вываркой, щелоком и мелкими стружками вонючего стирочного мыла за девятнадцать копеек.

Ясное дело, своей веревки не хватило. И она заняла часть веревки мадам Берсон, ошибочно полагая, что сохнет белье на веревке тети Ани. А та пусть попробует пикнуть.

Мадам Берсон обнаружила диверсию, грабеж среди бела дня и возможность поскандалить случайно.

Просто соседи по лестнице устроили ей «мало места», так как мадам сильно не любила выносить мусорное ведро. Речь шла о суде (Межбижер), надеть ведро на голову (дядя Петя) и прочих приятных вещах. Короче, испортили мадам настроение. И вот с этим испорченным настроением она пошла выносить это проклятое ведро и увидела, что ее веревка (веровка!) осквернена. Не знаю почему, но мадам решила, что это дело рук тети Ани. Ну, та у нее поплатится!

— Кито? – заревела мадам, встав посреди двора. – Убью!

— Маруся! – радостно доложил ей Межбижер, который всегда и за всеми подглядывал. Это был облом. Мадам спохватилась, но поздно.

— Кыш! – велела Межбижеру она.

Межбижер отсеменил в сторону и притаился. Такое зрелище пропустить просто невозможно.

На ристалище вышла тетя Маруся с мокрыми руками, держащими таз и закатанными рукавами.

— Ну? – спросила Маруся.

— Зачем трогала моя веровка? – мадам явно хотела отложить партию.

— Где?

— Что где?

— Где написано, что она твоя?

— Все знают!

— А я – нет! – ответила Маруся и повернулась.

— Шоб ты сдохла три раза! – пожелала ей мадам Берсон.

Это меняло дело.

Маруся повернулась к противнице и пожелала ей, наоборот, долгих-долгих лет жизни, но с трахомой, сифилисом, холерой и аппендицитом. Были еще болячки, но они известны только тете Марусе и Медицинской энциклопедии.

Ошарашенная таким редким обилием неприятных возможностей, мадам временно онемела.

Решив, что соперница добита, Маруся бросила:

— Куска веревки ей жалко!

— Я дарю тебе весь веровка, если ты на ней повесишься! – проявила щедрость мадам Берсон.

— Она тебе самой пригодится!

— Таки нет!

— А чем тебя будут вязать санитары из Свердловки?

Дискуссия бы продолжалась дальше, но во двор вышла жена участкового Гениталенко Дуся с тазом, полным стиранного белья. Не обращая внимания на сражающиеся стороны, она стала вешать белье на веревку, временно оккупированную тетей Марусей.

— Эй! – взвыли практически одновременно бывшие конкурентки, — Что ты делаешь, лахудра?

— Сохну белье! – сообщила чистую правду Дуся Гениталенко.

— На чужой веревке! – выли дальше дуэтом тетя Маруся и мадам Берсон.

— На ней не написано! – ответствовала Дуся.

— У тибе на морда сичас будет что-то написана! – ринулась к ней мадам Берсон.

— Ваня! – заорала Дуся. – Ратуй!

Из квартиры на первом этаже выскочил участковый, на ходу расстегивая кобуру.

Мадам Берсон точно знала, что там ничего нет, но на всякий случай попятилась.

— Шоб тихо мне! – пригрозил Гениталенко и удалился.

Дуся победоносно хотела продолжить развешивание своих шмоток, но… Места-то не было! Пока суть да дело, Маруся не зевала!

Александр Бирштейн

Фото - comm 

.
Это интересная статья

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Яндекс.Метрика
Лицензия Creative Commons

Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4.0 Всемирная