Развод по-одесски… Я в экстазе!

Дядя Алик приходит в мой магазин всегда после обеда. Он спрашивает, где
его стул, садится и многозначительно молчит. Ему нравится, когда идет
бурная торговля. Он может смотреть на этот процесс долго и с
удовольствием, как пьяный романтик на костер.
– Как ваши дела? – интересуюсь я, пока нет клиентов.

– Володя, мне семьдесят пять. Какие могут быть дела, когда первая
половина пенсии уходит на еду, а вторая – на её анализы? Зачем вам мои
жалобы? Это не ходовой товар. Хотите услышать за чужое здоровье, идите в
очередь в поликлинике и берите там все это счастье оптом. Я сегодня по
другому делу.
– Я весь – одно большое ухо.
– Володя, у вас есть автомобиль?
– Есть.

– Я знаю, что есть. Но мне кажется, вам должно быть приятно, когда вас
об этом спрашивают. Так вот, я имею, что предложить до кучи к вашему
высокому статусу владельца «Жигулей». Я хочу практически подарить вам
одну шикарную вэщь.
Он бережно разворачивает пакет, извлекает оттуда старые, потертые часы с блестящим браслетом.

– Вам ничего не надо делать. Просто выставите локоть из окна. Пусть
солнце поиграет немного на богатом ремешке. Через пять минут в машине
будет сидеть орава таких роскошных ципочек, что даже я, Володя, на
полчасика бы овдовел. А вы знаете, как я люблю свою Ниночку. Остальные
женщины будут кидаться вам под колеса и оттуда проситься замуж.
На лице ни тени улыбки. Он почти никогда не шутит, он так мыслит.

– Вы только подумайте: часы, ципочки, машина, и со всего этого поиметь
удовольствий за каких-то сто никому, кроме меня, ненужных гривен.

Двадцаточку насыпать можно. Да и то – из большого к вам уважения. Ваш
«богатый» ремешок сильно инкрустирован царапинами, – без энтузиазма
верчу я в руках ненужную мне «вэщь». Дядя Алик берет паузу и задумчиво
смотрит сквозь очки в окно.
– Знаете что, Володя? Я дам вам один
хороший совет, и вам это ничего не будет стоить. Пойдите в наше ателье,
спросите там тетю Валю и попросите пришить вам большую пуговицу на лоб.
– Зачем?

– Будете пристегивать нижнюю губу. Двадцать гривен за почти швейцарские
часы?! Даже не смешите мои мудебейцалы. Это часы высшего сорта! Сейчас
этого сорта даже детей не делают. Эта молодежь с проводами из ушей и
витаминами из Макдональдса… Её же штампуют какие-то подпольные китайцы в
Бердичеве. Сплошной брак.
Он делает неповторимый жест рукой, означающий высшую степень негодования.

– Володя, у меня есть пара слов за эти часы. Я всегда был человек,
душевнобольной за свою работу. У меня никогда не было много денег, но
мне всегда хватало. Так научил папа. Он был простой человек и сморкался
сильно вслух на концертах симфонического оркестра. Но, как заработать, а
главное – как сохранить, он знал. Папа говорил, что надо дружить. Так
вот, о чем это я? Да, на работе я дружил с нашим бухгалтером Колей.
– Это у вас национальная забава – со всеми дружить.

– А как по другому? Слушайте дальше сюда. Сверху у этого Коли была
большая голова в очках. А снизу – немного для пописать, остальное – для
посмеяться. В общем, с бабами ему не везло, страшное дело. А у меня была
знакомая, Зиночка Царева, с ней я тоже дружил. Такая краля, что ни дай
божэ. И я пригласил ее отметить вместе тридцатилетие нашей фабрики.
Первого июня, как сейчас помню. И тут у нас объявляют конкурс на лучший
маскарадный костюм. Ну, вы же знаете, я – закройщик, мастер на все руки.
Сделал себе костюм крысы: ушки, хвост, голова. Чудо, а не крыса.
Зиночке сообщил по секрету, что буду в этом костюме. Вы следите за моей
мыслью?
– Обижаете.
– И знаете что? Вместо себя, в этот костюм я
нарядил шлимазла Колю, показал на Зиночку и сказал «фас», а сам
собрался поехать в санаторий. Бухгалтер в костюме крысы… Он смеялся с
себя во все свои два поролоновых зуба.
Дядя Алик усмехается и
смотрит на меня, выжидая, что я оценю всю тонкость юмора, как минимум,
заливистым хохотом. Улыбаюсь из вежливости.
– И вот еду я на встречу
с квартирантами, чтобы сдать на лето свою однокомнатную, заезжаю на
заправку и что я вижу? В шикарном автомобиле «Жигули» первой модели с
московскими номерами сидит обалденная цыпа и умирает с горя. Деньги у
нее украли, а ехать надо. Эта профура просит меня заправить ей полный
бак и двадцать рублей на дорогу, а за это предлагает рассчитаться очень
интересным способом не с той стороны. Да, это сейчас молодежь кудой ест,
тудой и любит. Володя, вы не в курсе, что они хотят там оплодотворить?
Кариес? Я тогда об этом только слышал от одного старого развратника
Бибиргама, ходившего в публичный дом до революции, как я на работу. В то
время это считалось извращением, тем более за такие деньги.
– И вы проявили излишнее любопытство…

– Излишнее – это совсем не то слово. Там получился такой гевалт, что вы
сейчас будете плакать и смеяться слезами. Отъезжаем мы с ней в
посадочку. Она сама снимает с меня панталоны и тащит все, что в них
болтается, себе в рот. Азохен вей, что она вытворяла! Этой мастерице
нужно было служить на флоте – ей завязать рифовый узел, не вынимая
концов из рота, как вам два пальца на чужой ноге описать. Я прибалдел,
что тот гимназист. Приятно вспомнить, – он ненадолго замолкает,
прикрывает глаза, по его лицу блуждает довольная улыбка.
– Я сейчас
подумал: может, нынешняя молодежь таки все правильно делает? Так вот.
Почти в финале я вижу, как мою «Волгу» вскрывают какие-то три абизяны.
Представляете? Я выскочил наскипидаренным быком и без штанов побежал
спасать имущество.
– И что? Отбили ласточку?
– Володя,
посмотрите на мою некрещеную внешность. Вам оттуда видно, что я не
Геракл? Или вы думаете, они испугались моего обреза? Бандиты немного
посмеялись, и я накинулся на них, как голодный раввин мацу. Я рвал их
зубами и получал за это монтировкой по голове. Володя, там остался такой
шрам, такой шрам… Я никогда не брею голову – не хочу, шобы мой верхний
сосед Борис Моисеевич, дай бог ему здоровья, видя как я иду через двор в
магазин, кричал со своего балкона: «Смотрите, смотрите! Залупа за
семачками идёт!». Он это и так кричит, но если бы я брился, Борис
Моисеевич оказался не так уж неправ. А это обидно. Остался со шрамом,
зато без трусов и машины. Что интересно, эта топливная проститутка таки
спасла мне жизнь.
– Как? Разве она не была в сговоре с угонщиками?

– Конечно, была. Но эти три адиёта так поспешно погрузились в мою
«Волгу», как барон Врангель на последний пароход до Константинополя, и
на первом же повороте расцеловали телеграфный столб. Тормоза отказали. А
я в больницу попал на три месяца.
– Хорошо, что так обошлось.

Какое обошлось? Шо вы такое говорите? Квартира несданной все лето
простояла! Это были страшенные убытки. Потерянное лето шестьдесят
восьмого…
– А с Колей-то что?
– А что ему сделается? Он так
танцевал с Зиночкой, не снимая верхней части костюма, что ровно через
девять месяцев у них пошли крысята.
– Забавно.
– Да, Володя,
кто скажет вам, что в СССР секса не было, плюньте ему в лицо. А потом
киньте туда камень. Все было. Тогда женщина могла забеременеть оттого,
что заходила в комнату, где пять минут назад кто-то делал детей. На
каждом советском головастике стоял ГОСТ и знак качества. Отцовство
подстерегало меня на каждом шагу, но я не давался. А Коля поднял белый
флаг с первого выстрела. Я танцевал у них на свадьбе, как скаженный.
Сейчас Коля ходит весь во внуках и говорит мне спасибо.
– Так при чем тут часы?
– Ах, да. Часы… Разве я не сказал? Их и путевку в санаторий я выменял у Коли на костюм крысы.
– Хе-хе. Получается, вы променяли Зиночку на часы.

– Вы, конечно, исказили мне картину. Но даже если и так. Я сделал это
по дружбе. К тому же, Зиночка была очень советская, а часы – почти
швейцарские. Улавливаете две эти крупные разницы? Вы хотите сказать, это
не стоит сто гривен?! За Зиночку Цареву?! Это была такая краля…
– Думаю, стоит, – улыбаюсь и достаю деньги.

– Учтите, что сегодня я не принимаю купюры, где ноль нарисован только
один раз. Мне будет стыдно покласть их в карманы моих парадно-выходных
брук. Я хочу достать при моей женщине цельную сотню и пойти с обеими в
кафе «Мороженое».
– Хорошо, дядя Алик, – я нахожу самую нарядную хрустящую сотню. Он с достоинством прячет деньги в карман и уходит.

А недавно, раскрутив часы, я обнаружил внутри современный механизм с
батарейкой и надпись на крышке «Made in China». Ну, что сказать? Мастер.

 

Иллюстрация —  Валерия Барыкина

Автор — mobilshark & DeaD_Must_Die

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Развод по-одесски… Я в экстазе!