Почему евреи шли безропотно «на уничтожение». Вопрос, который задает себе каждый

Это началось 29 сентября 1941 года. Был понедельник. Всех киевских евреев гнали, как на убой, на угол Мельниковой и Доктеривской улиц. Они еще не знали, что через несколько часов увидят место, которое станет для каждого из них последним воспоминанием – Бабий Яр. Здесь во время первой же карательной акции гитлеровцы лишили жизни 33 771 евреев. На это ушло всего два дня… Нацисты успели «очистить» город до середины октября, уничтожив почти всех киевлян еврейского происхождения – более 50 тысяч людей. Массовые казни в Бабьем Яру проводились до ноября 1943-го, пока немцы не ушли из города. По оценкам украинских исследователей, за всё время в урочище было уничтожено от 70 до 120 тысяч евреев.

Вглядитесь в этих евреев. Это беспомощные люди, среди которых нет способных к сопротивлению

Почему они не сопротивлялись? Как тысячи людей просто шли на казнь и не пытались дать отпор нацистам? Почему евреи, которых вели на убой в Бабий Яр, не бросились на эту охрану, на карателей? Ответ на эти вопросы один, и он чудовищен. В той обреченной толпе, которую гнали на казнь, почти не было сильных людей. Это были старики, женщины, подростки, младенцы, люди с инвалидностями… В то время все мужчины уже были призваны в армию и защищали родину с оружием в руках. Поэтому в городе не было евреев, которые могли бы дать отпор, и гитлеровцы этим пользовались. Была создана система, при которой у сопротивляющихся расстреливали близких, издевались со всей жестокостью. Евреи ощущали себя обреченными, были полностью морально подавленными. Кроме того, евреи чувствовали эту агрессию не только от нацистов, но и от многих своих соседей, поэтому даже не надеялись на помощь. Но среди тех тысяч было 29 евреев, которым удалось выжить в Бабьем Яру. У каждого из них своя история, и вот несколько из них.
Цезарь Кац. Когда его гнали в урочище, ему было всего 4 года.
«Люди собирались целыми дворами, грузили вещи. А почему? Потому что немцы пустили такой слух, что евреев будут отправлять в другое безопасное место. В городе вывесили объявление, что все евреи должны собраться на перекрестке, а кто не придет, расстреляют. Оставаться дома нельзя было, все дороги вокруг Киева были перекрыты, вот все и шли. Мы встретили нашу молочницу, и она предупредила няню: «Куда ты идешь с еврейским ребенком, ты погибнешь вместе с ним. Достань свой паспорт».
На первой линии окружения между этими противотанковыми заграждениями был маленький проход, позади собаки бросаются на людей, на нас тоже бросилась собака и забрала нашу сумку с едой. Я разрыдался. Вокруг людей били прикладами, подгоняли. Мы с няней упали прямо на это заграждение. Разбились в кровь, у меня до сих пор остался шрам на всю жизнь. Люди шли через нас, наступали на нас. Наверное, в этот момент у кого-то из этого окружения сердце екнуло — меня подняли с земли за воротник, у няни в руке был паспорт, увидели, что она украинка и вытолкали нас из окружения».
Тогда еще 30-летняя Дина Проничева решила сопротивляться за мгновение до рокового выстрела:
«Рядом со мной люди после выстрелов падали вниз с обрыва. Еще до того, как в меня полетела пуля, я бросилась вниз. Упала на трупы только что расстрелянных людей и прикинулась неживой. Я слышала, как немцы спустились вниз и пристреливали раненых. Боялась пошевелиться. Ко мне подошел полицейский, увидел, что на мне нет следов крови, подозвал немца. Я затаила дыхание: один из них ногой толкнул меня так, что я оказалась лежащей лицом вверх. Немец стал одной ногой мне на грудь, а другой – кисть. Убедившись, что я на это не реагирую, они ушли.
Прошло немного времени, и нас стали засыпать землей. Слой земли был небольшим, и мне удалось выбраться. Уже в темноте я тихонько подползла к стене обрыва и с величайшим трудом выбралась наверх недалеко от той площадки, где перед расстрелом раздевали. Когда я взбиралась по обрыву вверх, меня окликнул мальчик, тоже оставшийся в живых. Двое суток я вместе с ним пыталась выбраться из Бабьего Яра. Первый день я укрывалась на дереве, а мальчик сидел в кустах. Второй день я просидела в мусорной яме. К утру третьего дня мальчик, который пытался пробраться к Куреневке, был расстрелян».
Раиса Штейнберг была совсем ребенком, когда спустилась в урочище и ощутила под ногами липкие от крови тела уничтоженных евреев:
«Немецкий солдат вел нас на расстрел в Бабий Яр. Мама, оглядываясь по сторонам, увидела супружескую пару и стала громко повторять: «Спасите, спасите!», показывая на свою девочку, меня. Марфа Мироновна и Алексей Викентьевич прекрасно понимали опасность, которая их ожидает. Уловив момент, Алексей Викентьевич приблизился к солдату и жестами предложил все драгоценности, которые у них были при себе: золотые часы, кольцо, сережки, крест на золотой цепочке… Дойдя до ворот Лукьяновского кладбища, солдат дал понять, чтобы они его подождали, а сам исчез за воротами, забрав меня и маму.
Перед нами открылся глубокий ров… В огромной впадине ржавого цвета лежали какие-то люди… Я и мама стали медленно спускаться к ним. Неожиданно солдат взял меня сзади за ручонку и легко подтянул вверх, к себе. Теперь ров был у меня за спиной – и люди, и мама тоже. Солдат показал кивком головы направление, куда я должна идти. Я медленно пошла к воротам. За спиной у меня раздалась автоматная очередь».

Женщины и дети уничтожались. Они не способны были к сопротивлению

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Почему евреи шли безропотно «на уничтожение». Вопрос, который задает себе каждый