Такая фамилия, как у него — клеймо «БЕЗРАБОТНЫЙ» (Георгий Натансон)

Лауреат Государственной премии кинорежиссер Георгий Натансон известен такими фильмами, становившимися хитами проката, как «Старшая сестра», «Еще раз про любовь», «Валентин и Валентина», «Взбесившийся автобус». Он окончил ВГИК еще во время Великой Отечественной, поначалу работал вторым режиссером, а в 1961-м обратил на себя внимание постановкой киноверсии пьесы Виктора Розова «В поисках радости» (фильм «Шумный день»), сделанным им совместно с молодым тогда Анатолием Эфросом. Картины Натансона (а среди них «Все остается людям», «Они были актерами», «Посол Советского Союза», «Повторная свадьба» и другие) отличаются бережным подходом к драматургическому материалу, культурой актерского ансамбля. Сегодня старый мосфильмовец Георгий Натансон, переживший на главной студии России несколько эпох, вспоминает далекие пятидесятые:

Мы закончили съемки сложнейшего объекта «Великий Новгород», впереди остались павильонные съемки. И вдруг неожиданно Сталиным была провозглашена борьба с космополитами. Статьи в газетах, передачи на радио возвестили, что в нашей стране живут безродные космополиты, принося вред, в том числе и нашей культуре, и науке.

Конечно, я пытался поверить, как многие на «Мосфильме», что режиссеры Сергей Юткевич, Илья Трауберг и другие, которых на митинге на «Мосфильме» разоблачил Марк Донской за их любовь к западному искусству и кинематографу, являются космополитами, но не мог понять почему они безродные, ведь они родились и выросли в России, награждены высокими правительственными наградами, орденами. Русская культура им родная.

О замечательном режиссере Марке Донском я вспоминал на Декаде советского кино в Риме и Милане. Наш фильм «Старшая сестра» пользовался грандиозным успехом. За Таней Дорониной ходили толпы журналистов, телерепортеров, фотографов просто зрителей. «Новая советская кинозвезда, русская секс- бомба, звезда кино, русская красавица». «Старшая сестра» — лучшая неореалистическая картина. В то время был расцвет итальянского неореалистического кино. Итальянские картины пользовались необыкновенным успехом в СССР. Когда я на пресс-конференции хвалил эти картины, итальянцы сказали, что учителями их неореалистического кино были советские режиссеры, советские картины.

НАТАНСОН ГЕОРГИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ
Родился 23 мая 1921 года в Казани.

Режиссёр, сценарист.

Заслуженный деятель искусств РСФСР (30.10.1981).
Народный артист России (11.04.1994).

В 1939 году окончил московскую среднюю школу № 12 и поступил во ВГИК, но занятия пришлось прервать в связи с призывом в Красную Армию — началась Вторая мировая война. После одного учения заболел двухсторонним воспалением легких. После выздоровления дважды проходил ВВК. Заключение: к воинской службе не пригоден. В 1941 году с началом войны ВГИК был эвакуирован в Алма-Ату.
С 1941 по 1943 годы работал ассистентом режиссёра Центральной объединённой киностудии художественных фильмов (ЦОКС) в Алма-Ате, куда во время Великой Отечественной войны была также эвакуирована киностудия «Мосфильм».
Окончил режиссёрский факультет ВГИКа (1944, мастерская Льва Кулешова и Александры Хохловой). Член ВКП(б) с 1947 года.



style="display:inline-block;width:580px;height:400px"
data-ad-client="ca-pub-1903962249686177"
data-ad-slot="9845276724">

Работал вторым режиссером у таких классиков отечественного кино, как И. Пырьев «Секретарь райкома» (1942) и «В 6 часов вечера после войны» (1944), А. Довженко «Мичурин» (1948), А. Птушко «Садко» (1952), Б. Барнет «Аннушка» (1959), А. Тарковский «Иваново детство» (1962).

Совместно с Сергеем Образцовым поставил анимационный фильм «Небесное создание» (1956, Почетный диплом МКФ детских и юношеских фильмов в Венеции-56).
В 1970-е годы работал и как театральный режиссер. В лучших фильмах («Старшая сестра», «Ещё раз про любовь», «Валентин и Валентина») — верность театральным традициям русской школы, внимание к тонкостям личных отношений.
Снял документальный фильм об Елене Образцовой (1980).
В последние годы режиссёр активно включился в работу в жанре документального кино. Участвовал в коллективном творческом проекте киноальманаха «Москва, я люблю тебя!» (автор сценария и режиссер новеллы «Письмо бабушке Уйне»). Снял художественно-публицистическую трилогию о М. А. Булгакове.

ПРИЗЫ И НАГРАДЫ
Государственная премия СССР (1977) — за пьесу «Они были актерами», поставленную на сцене Крымского ГАРДТ имени А. М. Горького (совместно с В.В. Орловым).
Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (3.10.2007).
Орден Почёта (3.04.2002).
Орден «Знак Почёта» (1971).
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»
1969 — Гран-при «За мастерство режиссуры и высокие моральные качества» на Международном кинофестивале в Картахене (Колумбия) за фильм «Ещё раз про любовь».
1956 — Почетный диплом МКФ детских и юношеских фильмов в Венеции за анимационный фильм «Небесное создание»
1999 — Приз Правительства Москвы и Дома Ханжонкова в номинации «За долголетнее и плодотворное служение московскому кино».
2001 — Диплом и премия VII Российского кинофестиваля «Литература и кино» в г. Гатчине в номинации «За прекрасные режиссёрские открытия актёров и создание глубоких, незабываемых образов в экранизациях отечественной литературы».
2003 — Премия Москвы в области литературы и искусства за художественно-публицистический документальный фильм «Я вернусь…Путешествие Михаила Булгакова в Крым».
2004 — Премия Национальная академия кинематографических искусств и наук России «Золотой орёл» в номинации «Неигровое кино» за фильм «Михаил Булгаков на Кавказе».

«Андрей Тарковский называл меня стариком»
— Вам, Георгий Григорьевич, позавидовать только можно — 90 лет, а все по фестивалям мотаетесь.
— Пока здоровье позволяет, отчего не поехать? Я и юбилей свой широко праздновать буду на фестивале «Московская премьера». А в день рождения уеду в Иваново, где проходит кинофестиваль «Зеркало», посвященный памяти режиссера Андрея Тарковского.
— Вы ведь работали с Тарковским.
— Был вторым режиссером на его картине «Иваново детство». К тому времени я уже снял «Старшую сестру» с Татьяной Дорониной и был отправлен на очередные съемки «приглядывать» за молодым режиссером Тарковским. Андрей закончил свою дипломную работу «Только скрипка» и взялся исправлять картину «Иван», которая и стала потом «Ивановым детством».
— Исправлять?!
— Почти полфильма уже снял другой режиссер — Эдуард Абалов. Но материал не понравился членам художественного совета и Абалова с картины сняли. Начали приглашать всех более-менее известных режиссеров, чтобы исправить и закончить ленту. Все отказывались, а Андрей согласился. Вместе с Андроном Кончаловским они переделали сценарий, им даже выделили дополнительные средства на съемки. Но руководство студии хотело, чтобы кто-то курировал процесс. Меня вызвал к себе директор «Мосфильма» и сказал: «Если поможешь Тарковскому и картину примет Госкино, дадим тебе квартиру в Москве». Конечно, я согласился! Мое заявление на улучшение жилплощади лежало в дирекции киностудии уже семь лет, а я ютился в коммуналке. В общем, как только Госкино приняло «Иваново детство», мне тут же дали квартиру рядом с «Мосфильмом». Маленькую, скромненькую, зато отдельную.
— У Тарковского, рассказывают, был тяжелый характер.
— А мне с Андреем работалось легко. Он меня называл стариком. Я старше всех в съемочной группе был. Там же познакомился и с Колей Бурляевым, дружим с ним по сей день. Недавно Коля мне вручал медаль имени Бондарчука за вклад в киноискусство. И все это происходило в Грановитовой палате Кремля. Представляешь?! Рядом со мной сидела Татьяна Доронина.
— Это ведь вам Доронина обязана своим кинодебютом.
— Вроде того. В картине «Старшая сестра» я выбрал всех актеров на главные роли: Доронину, Тенякову, Жарова, Виталика Соломина, Чурикову (Инна тогда еще даже не была знакома с Глебом Панфиловым). Но художественный совет «Мосфильма» никого не утвердил. Про Таню Доронину, говорившую шепотом, сказали: «Этой девочке кино противопоказано. Досталось и Чуриковой, которая по сценарию должна быть белокурой красавицей. О Соломине отозвались как об очень сером мальчике, а у Наташи Теняковой «каши полный рот». Я страшно горевал, но решил не отступать. Пошел на прием к министру Алексею Романову, который возглавлял Госкино СССР. Он сразу возмутился: «Как же я могу отменить решение авторитетного художественного совета кинематографистов? Ищите других актеров». Я уже направился к дверям, чуть не заплакав, и вдруг Романов говорит: «Это не в наших правилах, но через неделю будет коллегия, приедут председатели Госкино союзных республик, приносите свои пробы». И я принес.
— Нетрудно догадаться, что они понравились.
— Что я испытал за 50 минут, сидя в коридоре и ожидая результата! Помню, открылась дверь, из зала заседания вышел Романов и торжественно произнес: «У вас прекрасные пробы. Мы утвердили всех актеров». Я бегом на «Мосфильм» к директору, а он: «Поздравляю, вот и снимайте с Госкино, а «Мосфильм» к вашей «Старшей сестре» никакого отношения иметь не будет». Обиделся.
«Грудастенькую, жопастенькую Доронину в Италии сравнивали с Мэрилин Монро»
— В то время Доронина служила в питерском театре у Товстоногова.
— А мы снимали картину в Москве, поэтому возникли сложности. Товстоногов отпускал Таню на съемки только в дни, свободные отспектаклей. Она моталась между Питером и Москвой. Режиссеры высших рангов могли снимать во вторую смену, а мне давали только первую, с восьми утра. Поезд из Питера приходил в девять, Доронина ехала в гостиницу, одевалась, гримировалась. Вместо положенных восьми часов в день снималась около трех. Помню, это страшно сердило Михаила Жарова, особенно когда ему приходилось ждать молодую актрису на площадке. Слава Богу, съемки проходили летом, было тепло, и Жаров уходил из павильона. Сидел под деревом, ожидая Татьяну Васильевну. К ней все обращались только по имени-отчеству. Никакого панибратства или, не дай Бог, ухаживаний.
— И вы были совершенно равнодушны к Дорониной?!
— Признаюсь, она мне очень нравилась. Помню, как-то, покупая с мамой на базаре молоко, не мог отойти от молочницы — пышногрудой блондинки. Мама все причитала: «Жорик, что ж тебе так молочницы нравятся?» Татьяна Васильевна была такого же типа. Но больно строга. Мы сняли полкартины, и Доронина попросила меня показать ей сделанное. Вот сидим в маленьком монтажном зале, я за ее спиной — довольный. Кончился просмотр, Таня ко мне оборачивается и говорит: «Георгий Григорьевич, все ужасно. Это вне искусства, вы нас приземлили!» Я в шоке, а Доронина продолжает: «У меня есть добрая знакомая, мнение которой я уважаю. Давайте покажем ей материал». Признаться, мне было все равно, я расстроился. В назначенный день с Дорониной пришла худенькая приятная женщина, а с ней рыжеволосый крепыш. Стали смотреть материал. Когда зажегся свет, дама сказала: «Таня, это ге-ни-аль-но! Слушайся режиссера…» И рыжий ей вторит: «Мне материал нравится». Позже я узнал, что это были Эдвард Радзинский и его мама. В скором времени Доронина вышла за него замуж.
— Известно, что первый успех к «Старшей сестре» пришел в Италии.
— Я показал картину Романову, она ему понравилась, и он отправил ленту на декаду кино в Рим и Милан. Успех грандиозный! Белокурая, грудастенькая, жопастенькая Таня ходила по Милану, а за ней следом фоторепортеры. В газетах ее сравнивали с Мэрилин Монро. Конечно, она была счастлива. Первое кино — и такой успех. Буквально через месяц после премьеры «Сестры» Эдик Радзинский вдруг интересуется: «Георгий Григорьевич, вы, надеюсь, видели в «Ленкоме» мою пьесу «104 страницы про любовь»? — «Нет». — «Как можно! Вся интеллигенция Москвы уже ее пересмотрела! Если вам спектакль понравится, отдам право экранизации». Я на дыбы: «Не собираюсь ее смотреть. Не хочу, чтобы надо мной довлела чья-то режиссура». И тогда Радзинский пьесу мне подарил. С надписью: «Георгию Григорьевичу с надеждой на нашу совместную работу…»
— Так родился один из ваших знаменитых фильмов «Еще раз про любовь»
— Подожди, все было не так просто. Эдвард написал сценарий, и мы направили его в Госкино. Тогда без решения этого органа фильм в СССР запуститься не мог. Ответа нет и нет, и я решил опять пойти к Романову. Он принял меня со словами: «Как вы могли после такой прекрасной картины, как «Старшая сестра», браться за тощенький сценарий какого-то Радзинского?! Ищите новый сценарий». Я в полном отчаянии пошел на прием к первому заместителю Романова Владимиру Баскакову. Очень жесткий был человек. Только через полгода обивания порогов Госкино мне таки разрешили запустить картину. Причем втайне от Романова. Фильм принимал Баскаков. Молча посмотрел от начала до конца и сказал лишь: «Спасибо». Через два месяца картину направили на фестиваль в Колумбию, где она получила Гран-при. Тогда меня вызвал к себе Романов и с улыбкой сказал: «Ослушались? Ну ничего, Баскаков выговор за это уже получил».
— Правда, что в картине возлюбленного Дорониной вместо Александра Лазарева должен был играть Высоцкий?
— Володя очень хотел эту роль. Попросил даже, чтобы ему сделали ботиночки на восьмисантиметровом каблуке, ведь был небольшого роста. Но мне и Радзинскому показалось, что Высоцкий не «монтируется» с Таней. Хотя Володя так старался! Пробовался на эту роль и Миша Козаков. Но потом возник незабвенный Саша Лазарев, с которым мы недавно простились. Едва он появился на площадке, мы сразу поняли — это наш герой. Саша был высок, красив, строен. Эталон мужчины.
«Убирайте меня из картины, но брюки я не сниму», — заявил Александр Лазарев»
— Между Дорониной и Лазаревым не было романа?
— Лазарев всю жизнь был влюблен в свою Светочку Немоляеву. Никаких романов на стороне, что вы. Хотя именно в «Еще раз про любовь» он снялся в первой постельной сцене в советском кино. Все страшно волновались, как это будет выглядеть, но у нас был замечательный оператор Володенька Николаев, которого Доронина просто боготворила. Постельную сцену снимали в павильоне. Посреди декорации — кровать, сверху — накрахмаленная простыня, пододеяльник, подушка… Татьяна Васильевна попросила: «Георгий Григорьевич, уберите с площадки всех, без кого можете обойтись». Я сделал.
Стою в совершенном напряжении. Таня разделась, оставшись в одной рубашонке и трусиках. Красивенькая!.. Легла в постель, накрылась одеялом. Заходит Саша. Напряженный, в рубашке, брюках, ботинках. Говорю: «Саша, раздевайся, ложись…» Он подходит к постели: «Татьяна Васильевна, подвиньтесь, пожалуйста» и поднимает одеяло. Я кричу: «Ты забыл снять брюки!» А он громко: «Георгий Григорьевич, я брюки снимать не буду!» «Саша, — говорю, — перед тобой в одной рубашке лежит красивая женщина, а ты в брюках в постель?!» — «Убирайте меня из картины, но брюки я не сниму» Так и лег, не сняв даже ботинки! Нам всем это казалось просто смертельной сценой. Не помню, как прошептал: «Говорите текст…» Они включились в работу, а в конце монолога у Тани на глаза навернулась слеза. Сцена получилась одной из самых сильных.
Кстати, через год, встретив Сашу на другой картине, я спросил: «Не понимаю, почему ты тогда не снял ботинки?» «У меня были… рваные носки», — смущаясь, ответил Лазарев.
— Георгий Григорьевич, вам довелось работать с Александром Довженко.
— Это было на его картине «Мичурин», которая сначала называлась «Жизнь в цвету». Там снимался и ныне здравствующий Юра Любимов. Играл одного из иностранцев, приехавших на встречу к Мичурину. Господи, как же давно это было… Довженко, надо признать, был очень суровый и требовательный человек.
Рабочий момент картины «Еще раз про любовь»: режиссер Георгий Натансон, актриса Татьяна Доронина, на заднем плане — Александр Лазарев На площадке все должно было идти по четкому графику, — продолжает Георгий Натансон. — Помню, мы снимали в Мичуринске, и вдруг меня зовет к себе Александр Петрович: «Жорочка, я забыл дома в Москве сценарий. Вот вам ключи от квартиры, он лежит у меня в портфеле…» Приезжаю к нему домой, захожу в большую пустую квартиру, иду в кабинет и достаю из сумки сценарий. Рядом с ним лежал наган и орден Красного Знамени. Александр Петрович получил его во время войны. Помню, Довженко рассказывал, как написал сценарий фильма «Победа на Правобережной Украине» и первым дал почитать его Никите Хрущеву. Работа очень понравилась Хрущеву, а через некоторое время Довженко вызвали в Политбюро ЦК КПСС. Сталин говорит: «Товарищ Довженко, вы украинский националист. Воевали в Отечественную войну все народы Советского Союза, а вы пишете об украинцах. Это неправильно. Если бы не ваши седые волосы, мы бы с вами по-другому разговаривали». И при этом смотрит на Берию.
— Страшно…
— Еще как! Снимая в Мичуринске, мы с Александром Петровичем жили в палатке, на свежем воздухе. А супруга его Юлия Ипполитовна — в гостинице. Тогда он мне впервые с такой любовью рассказывал об Украине, страшно тосковал. Я, говорит, Жорочка, после того разговора со Сталиным пришел домой и так рыдал…
— Рассказывают, что именно благодаря Довженко вы попали к знаменитому режиссеру-сказочнику Александру Птушко, снимавшему «Садко».
— В свое время Александру Довженко меня рекомендовал Пырьев, а потом Александр Петрович познакомил нас с Птушко. Именно мне картина «Садко» обязана главной героиней — Аллочкой Ларионовой (фото). Я встретил ее на картине «Мичурин». Довженко придумал кадр: в яблоневом саду у каждого дерева стоят лесенки, и девочки-красавицы опыляют цветы. Тогда ассистентка Довженко и нашла десятиклассницу Аллочку Ларионову. Когда она появилась на площадке, я, как и Довженко, обомлел. Девушка была очаровательна. Я ей сказал: «Если буду снимать новую картину, обязательно тебя позову…» И посоветовал непременно поступать во ВГИК: «Ты такая красивая!» «А что, разве во ВГИК принимают за красоту?» — «В том числе и за красоту». Кстати, на вступительных экзаменах Алла не понравилась Герасимову, зато Макарова была от нее в восторге и настояла на том, чтобы Ларионову таки приняли.
И когда Птушко попросил найти ему для «Садко» красавиц славянского типа, я сразу сказал: «У меня есть такая знакомая». — «Кто она?» — «Студентка второго курса ВГИКа». — «Даже не зови. Красавиц искали по всей Москве, но режиссер никого не утверждал». — «Александр Лукич, посмотрите Ларионову!» — «Зови. Посмотрю, какой у тебя вкус на баб!» Когда я привел Аллочку, Птушко признался: «Жорочка, ты обыкновенный гений. У нас есть Любава!»
— Вы ухаживали за Ларионовой?
— Она мне очень нравилась. Но, кроме поцелуев, у нас с ней ничего не было. Крепость для «Садко» мы построили в городе Пестово Новгородской области, на водоканале. Ждали солнце, а небо заволокло тучами. Оператор говорит: «Я снимать не могу». Алла ко мне: «Жорочка, я замерзла». «Александр Лукич, — говорю, — отпустите нас, мы побродим вокруг». А сами давай бегать, дурачиться. Вдруг Алла падает, я ее поднимаю: «Ну согрелась?» Она жарко: «Нет». И я целую ее в губы. А губы у нее были огромные, особенно нижняя — влажная, горячая. Мы целовались до безумия, и тогда Алла прошептала: «Вот теперь я согрелась». Тут до нас стали доноситься крики: «Жора, Алла! Где вы, черти, бегаете?»
— Так Ларионова была в вас влюблена?
— Не думаю… Она же с Колей Рыбниковым училась, тот от нее не отходил. После картины «Анна на шее» по Москве поползли слухи, что Ларионова живет с министром культуры СССР Георгием Александровым. Тогда Сталин снял его с поста. Помню, мы как-то случайно встретились с Аллой (это было очень кинематографично) между рельсами, по которым идут трамваи. Ларионова мне кричала: «Жорочка, ты не веришь в эти слухи?» — «Конечно, нет». — «Ты мой настоящий друг…» — голос Аллы дрожал. Вот сейчас рассказываю свои истории и будто сам их вновь переживаю. Спасибо вам…

Таисия БАХАРЕВА, «ФАКТЫ»

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Такая фамилия, как у него — клеймо «БЕЗРАБОТНЫЙ» (Георгий Натансон)