Это офигенная история, рекомендую!

Подписаться на Telegram

Недавно один американец, милейший мужик, умница, рассказывал, как
преподавал на журфаке. Нашем, отечественном.
И однажды администрация устроила что-то вроде вечера вопросов и ответов.
Собрали в аудиторию студентов.
Дэвид сел в кресло и доброжелательно приготовился к
разговору. Пауза затягивалась. Наконец поднялся некий юноша и надменно
спросил:
— Скажите, не считаете ли вы, что кровь нью-йоркского населения
испорчена еврейскими генами?
Так вот про зловредные еврейские гены.
Году в 1907-м по улицам Сторивилла, гнуснейшей трущобы Нового Орлеана,
бегал вместе с другими афроамериканцами мелкий черный как сапог пацаненок.
Отец мальчишки давно исчез в неизвестном направлении.
Мать, родившая его в шестнадцать, пыталась прокормиться мытьем полов.
Иногда вместе с сыном отправлялась на охоту: подбирала на рынке
выкинутые подпорченные продукты, срезала гниль и продавала в
незатейливые забегаловки. Нищета царила беспросветная, прокормить таким
образом двух детей — занятие не так чтобы очень, и Мэри подрабатывала
более денежнымспособом — Сторивилл был известным кварталом красных
фонарей. Когда мальчишке исполнилось шесть, он познакомился с
соседом-старьевщиком.
«Эй, — окликнул тот его однажды со смешным акцентом, — не хочешь
заработать пару центов? Помоги разобрать это шмотье». Старьевщик был
белый, но этим нисколько не
кичился. Говорили, что его семья бежала в Америку откуда-то из России.
Пара центов за работу были честно выплачены, и на следующий день
чкрненький опять с надеждой крутился возле тележки старьевщика. В конце
концов он стал в семье Карновских чем-то вроде третьего сына, только для
разнообразия — черного.
Разъезжал с Алексом, старшим сыном Карновского, по улицам, скупая
тряпки, пустые бутылки и прочий хлам. С другим сыном, Морисом, продавал
по вечерам уголь проституткам, сконфуженно поглядывая на их прелести.
Вечером семья садилась ужинать и, как само собой разумеющееся, звала
помощника: «Теперь садись с нами за стол и поешь так же хорошо, как
поработал».
После ужина жена старьевщика укачивала своего малыша, напевая русскую
колыбельную. С ней вместе пел и черный мальчишка. Карновские
переглядывались: «Вот господь талант дал».
Он фактически не вылезал от них, спал, ел, смотрел, как они дружно
живут.
Наслаждался – ощущением семьи, добротой, лаской, заботой. И поражался
контрасту со своими соплеменниками.
Поражался, как быстро евреи смогли превратить доставшуюся им развалюху в
маленький, но аккуратный домик. Как вкусна была еда, которую готовила
жена
старьевщика. Как чисто они жили. И главное – как они все вкалывали. Без
жалоб, без нытья – и не теряя доброжелательности. Они научили его
вставать в
пять утра и сразу браться за работу.
Через шестьдесят лет сын черной проститутки, безотцовщина из квартала
красных фонарей напишет: «Я восхищаюсь еврейским народом. Их мужеством,
особенно на фоне того, что им приходилось переносить.
Мне было всего семь лет, но я прекрасно видел, как безбожно относились
белые к этой семье. Даже к черным относились лучше.
Да и в целом у черных было больше возможностей. Но мы ленивы – и все еще
таковы».
Как-то раз старьевщик подарил ему жестяную дудку. Мальчишка дудел на ней
так самозабвенно, что дудка сменилась на трубу. Стоила труба пять
долларов. Часть он
накопил, часть дал старьевщик. Старая, подержанная, потемневшая – но
настоящая. Вы уже догадались, как звали этого мальчишку?
Это был Луи Армстронг! Он никогда не снимал с шеи могендавид.

Подписаться на Telegram

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Это офигенная история, рекомендую!