Хуже Освенцима может быть одно — забыть о нем. Последние из выживших

Подписаться на Telegram

«Когда слышу, что Освенцим – это выдумка, я думаю: как же важно всем пережившим, и мне в том числе, доносить до следующих поколений, как все было на самом деле. Чтобы такое никогда больше не повторилось. Мой братик, моя мама – они не могут говорить. Всех, кого уничтожили нацисты, лишили голоса, сделали немыми. А значит, рассказывать за них должны мы,» – выжившая узница Освенцима Ева Сэпеши.
Еве Сэпеши 87 лет, но она все еще не может забыть ту мучительную боль, которую испытала в детстве. Свое 13-летие она встретила в холодном бараке Освенцима. Для детей концлагерей на все праздники главным подарком было прожить хотя бы еще один день… О большем Ева мечтать не могла. Но ей повезло. Она смогла выйти из Освенцима живой.

«Знаете, у моей мамы были замечательные духи в красивом флаконе. Ребенком я как-то достала флакон из шкафа, потому что мне хотелось пахнуть так же вкусно, как мама. И вдруг разбила его… Весь дом наполнился запахом духов. Почему-то именно этот запах мерещился мне всю дорогу, пока нас везли в Освенцим. На самом деле в нашем вагоне стояла ужасная вонь. Испражняться ведь не выпускали. Кого-то тошнило. Но я не чувствовала ничего. Вместо ужасного запаха мне чудился аромат маминых духов,» – вспоминала в одном из интервью Сэпеши.
Свой первый день в лагере Ева помнит очень хорошо. Когда поезд остановился, людей из ее вагона бездушно вытолкали на улицу. Немцы не жалели никого. Им было все равно на то, что там были маленькие дети, старики, люди с инвалидностью. Каратели приказывали идти за ними. Те, кто просто физически этого делать не мог, уходили из жизни первыми.
После приезда в Освенцим всех евреев сразу отправили в бараки. Эсэсовцы решили приступить к селекции на следующее утро. В ту ночь, конечно же, никто не спал. Юная Ева понимала, что произойдет после рассвета. Но она никак не могла найти ответ на простой вопрос: за что? Девочка отказывалась верить в то, что эти люди ненавидят ее лишь за то, что она – еврейка. Однако другого ответа не было.

Сквозь щели в облезлых стенах Ева наблюдала за тем, как медленно восходит солнце. Девочка понимала – это последний день ее жизни. Вдруг Сэпеши заметила, что в ее сторону идет надзирательница. Ева затаила дыхание. И вот эта высокая словацкая женщина уже в метре от испуганной девчонки. «Сколько тебе лет?» – внезапно спросила надзирательница. – «12? Тебе 16, и не пробуй даже прикинуться младше!»
Испуганная Ева не ослушалась. Во время «отбора» она соврала нацистам о своем возрасте. Позже девочка узнает, что эта ложь спасла ее от неминуемой кончины. Всех «непригодных» для тяжелых работ, в том числе и детей до 16 лет, каратели просто уничтожали.
С того дня и до зимы 1945-го Еву каждый день принуждали трудиться на каменоломне. Хрупкая, тощая, голодная девочка сутками носила тяжеленые камни. Она знала – нужно терпеть, ведь тех, кто валился с ног, нацисты бездушно забивали палками. Но однажды невыносимая усталость и болезни все же сломили Еву.
Нацисты очень нервничали, ведь советские войска были уже близко. Из лагеря начали экстренно выводить людей. Тех, кто еще был в сознании, каратели отправляли на марш смерти. Остальных – лишали жизни. Ева была уже очень больной, она не могла сама ходить, постоянно падала в обмороки. Немцы решили ее не добивать – пожалели пули. Ее вздувшееся от голода тельце просто перебросили на уничтоженных узников. Ева рассказывает: «В какой-то момент я очнулась и поняла, что лежу на горе трупов. У меня абсолютно не было сил, но я не хотела сдаваться. Я что-то промычала, ко мне подошел человек и накормил меня снегом. Мне так помог этот снег! Когда я снова открыла глаза, я увидела перед собой русского солдата в такой красивейшей меховой шапке. На ней была красная звезда. Он мне улыбнулся… И я была так счастлива тому человеческому теплу, которое излучало его лицо. Это вернуло меня к жизни. Я всегда буду помнить его».
Война забрала у Евы не только детство, но и всю семью… После еврейской Трагедии она вновь вернулась за школьную парту, чтобы наконец-то получить образование. В начале 1950-х Ева вышла замуж. Она очень хотела поскорее родить ребенка, чтобы вновь почувствовать, каково это – быть рядом с родным человеком. Вскоре на свет появилась замечательная девочка Юдит – первая дочка Евы.
Сэпеши никогда не рассказывала своим близким о пережитом в Освенциме. Она старалась подавить в себе эту немыслимую боль и думала, что стереть воспоминания о лагере – лучший способ это сделать. Но лишь спустя полвека Сэпеши наконец смогла освободиться от этого груза, впервые заговорив об Освенциме с Стивеном Спилбергом. Режиссер сам отыскал Еву и предложил на один день вернуться на территорию бывшего концлагеря. Женщина согласилась. Приехав на место, она пережила настоящее потрясение, но в то же время она почувствовала, что наконец-то перестала бояться. В тот день Ева смогла рассказать свою историю родным.

Сейчас Ева Сэпеши читает лекции о еврейской Трагедии в школах и других учебных заведениях. Она совершенно открыто делится с детьми воспоминаниями о том страшном периоде своей жизни. Еву больше не пугает ее прошлое. Женщина больше не прячет свою вытатуированную «отметку» «26877»: «После войны я часто припудривала татуировку или закрывала ее рукавом блузки. Но я никогда не хотела свести этот номер. Он принадлежит мне. Я смогла жить дальше после войны, потому что все в себе подавила. Но это нельзя навечно спрятать. Ведь хуже Освенцима может быть только одно – забыть, что он был».

Подписаться на Telegram

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Хуже Освенцима может быть одно — забыть о нем. Последние из выживших