И тут Остапа понесло. Памяти Марка Захарова

— Как фильм «12 стульев» создавался.

«Несмотря на то что работали мы весело, с задором, Первый показ фильма на ТВ оказался, по сути, провальным», — рассказывает режиссёр фильма Марк Захаров.

— Роман Ильфа и Петрова «12 стульев», как известно, долгое время не издавался. И в этом ничего удивительного, если учесть, что даже Сталин однажды сказал, что это произведение о похождении авантюриста в стране дураков. Но времена меняются, и, когда мне в телевизионном ведомстве предложили экранизировать этот роман в четырёхсерийном ТВ-формате, я с радостью согласился! И 2 января 1977 г. состоялась его премьера. (Фильм — внизу)

Пороху не нюхал

Мне сразу было понятно, что главные роли могут и должны исполнить два моих любимых артиста — Андрей Миронов и Анатолий Папанов. Однако поначалу отношения у них не заладились. Папанов высказывал мне что-то в духе: «Ну кто такой Миронов?! Он пороху в жизни не нюхал! Все его неприятности — это чёрствое пирожное и остывший кофе!» Но Папанов быстро сменил гнев на милость и проникся к Андрею уважением как к очень талантливому, многогранному артисту.

Пишут, что у меня из-за этой экранизации возник конфликт с Леонидом Гайдаем, который свои «12 стульев» снял за 5 лет до меня. Это неправда. Во-первых, к сожалению, мы не были с ним знакомы. А во-вторых, я считаю его выдающимся режиссёром и испытываю к нему безграничное уважение. Но, если говорить честно, режиссёром он был неровным. Скажу прямо: мне не нравится, например, как в гайдаевской версии играет Остапа Бендера Арчил Гомиашвили. Мне его исполнение этой роли показалось поверхностным, немножко фанерным. Он работал у нас в театре «Ленком», но мы вынуждены были расстаться. И дело было не в том, что он плохо играл. Просто в какой-то момент я узнал, что служение театру отошло для него на второй план. Он параллельно стал заниматься каким-то бизнесом.

Гонял фуры по стране. Как мне потом рассказывали, Арчил очень переживал, обижался по поводу нашего расставания. Он считал себя единственным исполнителем роли Остапа. Кроме того, он подозревал меня в том, что я прин­ципиально не стал писать пьесу по мотивам романа, поскольку роль Остапа должна была быть за ним и только за ним! Но он ошибался… В общем, осадок от нашего расставания остался. (По слухам, после премьеры захаровских «12 стульев» Гайдай сильно возмущался. А Арчил Гомиашвили вспоминал: «Гайдай мне позвонил и сказал: «Через полчаса можете включить телевизор и увидите уголовное преступление». — «Что такое?» — «12 стульев», снятые Марком Захаровым!». — ред.)

Вторая жизнь

Несмотря на то что работали мы весело, с задором, первый показ картины на телевидении оказался, по сути, провальным. Но я не особенно переживал по этому поводу. Понимал, что какие-то вещи в фильме получились, а какие-то не очень. Удивился и задумался я, когда успех к картине пришёл после её второго, третьего показа. Что случилось?! Фильм-то остался прежним! Покойный Михаил Козаков объяснил мне тогда: «Пойми, ты немного опередил время с этой экспериментальной, музыкальной версией экранизации романа, который целое поколение считало практически неприкасаемым. И, очевидно, каждый представлял себе Остапа по-своему. Ну а сейчас к картине по такому роману стали относиться со спокойной радостью и пониманием». В общем, картина зажила какой-то своей второй жизнью. Допускаю, что этого могло бы и не случиться, если бы не музыкальная составляющая фильма.

«Щас спою!»

Зажигательная, остроумная музыка Геннадия Гладкова, мелодии, которые запоминались раз и навсегда, и элегантные, ироничные стихи Юлия Кима — это отдельная составляющая зрительской любви к картине. Ким сочинял сначала на гитаре «тангообразности», связанные с Остапом Бендером.

Гладков это внимательно слушал и тут же делал свой вариант. Юлий, как ни странно, очень радовался этой редактуре! Не знаю, кого имел в виду Юлий Ким — Андрея Миронова или Остапа Бендера, когда сочинил один из своих пронзительных фокстротов: «О, наслажденье — скользить по краю! Замрите, ангелы, смотрите — я играю…»

Когда решил снимать этот фильм, сознательно хотел ­уйти от штампов советского кинематографа, от его традиций. Поэтому сделал некое литературно-музыкальное обозрение с большими текстовыми блоками, исполненными Зиновием Гердтом. Козаков назвал мой фильм музыкальным хулиганст­вом (смеётся). Вообще, любое значительное произведение в искусстве на конечном этапе переливается в музыку. Кто сегодня читает или перечитывает «Фауста» Гёте? Единицы! А куплеты из одноимённой оперы, выражаясь современным языком, стали настоящими шлягерами.

Крылатые фразы

Я думаю, торг здесь неуместен!
Может, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?
Почём опиум для народа?
Скоро только кошки родятся.
Говорю вам как человек, измученный нарзаном.

* * * * *

Вокруг этого фильма Марка Захарова всегда было немало споров. Он получил неоднозначные отзывы: Гайдай противопоставлял его своим «Двенадцати стульям», снятым пятью годами ранее, и называл его «уголовным преступлением, а Козаков – «музыкальным хулиганством».

Снимать новую версию «Двенадцати стульев» всего через пять лет после знаменитой экранизации Леонида Гайдая было само по себе рисковой затеей. Однако Марк Захаров не собирался вступать в противостояние или предлагать альтернативное прочтение – он просто хотел создать абсолютно другое кино, и его музыкальный фильм действительно получился совсем не похожим на гайдаевскую версию. Тем не менее эти две комедии продолжают сравнивать и по сей день, называя и первый, и второй фильм попеременно то классическим прочтением, то полным провалом.

Подходы режиссеров к работе были совершенно разными: Гайдай долго не мог определиться с исполнителями главных ролей, провел огромное количество проб, и уже в процессе съемок сменил несколько «Остапов»: Александр Белявский не смотрелся в паре с Сергеем Филипповым, а Владимир Высоцкий после утверждения на роль Бендера ушел в загул. Ситуацию спас Арчил Гомиашвили. В отличие от своего коллеги, Марк Захаров изначально знал, кого будет снимать в своем фильме: в роли Остапа Бендера он видел только Андрея Миронова, а в образе Кисы Воробьянинова – Анатолия Папанова, которых Гайдай, кстати, забраковал во время проб.

Захаров объяснял: «Мой фильм к гайдаевскому проекту не имеет отношения. Фильмы снимались в разное время. У Гайдая – на «Мосфильме». У меня – в «Останкино», как некая литературно-музыкальная композиция с текстом, который не является прямой речью. А Миронов и Папанов – это не те люди, которых надо пробовать. Я их просто пригласил. И снял их не случайно. Мы вместе долго работали в театре».

Для Любови Полищук эта роль стала первой, но благодаря столь яркому дебюту на нее обратили внимание другие режиссеры и начали ее приглашать в свои проекты. Но фильм, который принес ей популярность и стал трамплином в кинокарьере, сыграл роковую роль в ее судьбе. Говорят, что именно после травмы, полученной на съемках «Двенадцати стульев», у нее начались проблемы с позвоночником, которые привели к ее преждевременной гибели.

Сам Захаров, как и родные актрисы, отрицал эту версию, считая, что причиной болезни стала автокатастрофа, в которую актриса попала в 2000 г., но многие ее знакомые утверждали: она повредила позвоночник во время съемок нескольких дублей эпизода танго с Мироновым, где герой «ронял» ее на пол. Так, Варлен Стронгин вспоминал: «Люба мне рассказывала, что сцену, когда Андрей Миронов опускает руки и она падает на пол, снимали 14 дублей подряд. Режиссёр фильма Марк Захаров, правда, утверждал, что на полу лежали маты. Но всё равно это не могло не сказаться на её спине. Потом Люба попала в автокатастрофу, получила травму позвоночника. Она мучилась от боли. Во время антрактов ложилась на доски, чтобы хоть чуть-чуть помочь своей спине. Так и лежала полчаса до следующего выхода на сцену».

Тяжелыми стали съемки в «Двенадцати стульях» и для еще одной актрисы – Лидии Федосеевой-Шукшиной, которая сыграла в фильме роль мадам Грицацуевой. Ее тоже утвердили сразу, без проб. Но в этот период в ее жизни случились две самые страшные трагедии: погиб ее супруг Василий Шукшин, а уже после того, как началась работа над фильмом, умер отец. На съемки эпизода свадьбы Грицацуевой с Остапом Бендером актриса приехала сразу с похорон. Именно поэтому она тогда отказалась петь в кадре, а в перерывах уходила и тайком плакала.

Песни сыграли в комедии Марка Захарова едва ли не самую главную роль – именно благодаря им фильм получился похожим на мюзикл. Идея сделать главного героя «Двенадцати стульев» поющим появилась еще у Леонида Гайдая, но тогда ее не одобрило руководство, и «Песенку Остапа Бендера» вырезали из фильма. А Захаров благодаря музыкальным способностям Андрея Миронова сделал это изюминкой своего фильма. Интересно то, что знаменитой песни «Белеет мой парус такой одинокий» изначально вообще не было, ее предложил автор текстов песен Юлий Ким, и она неожиданно стала сквозной темой фильма.

Марк Захаров рассказывал: «Андрей Миронов – феерический актер. Мы не собирались показывать стопроцентного реалистического Бендера, назрела потребность в чисто эмоциональном, а не идейно-смысловом воспоминании о нашем былом увлечении прежними «Двенадцатью стульями». Остроумная музыка Гладкова, состоящая из мелодий, которые запоминались раз и навсегда, удивительно элегантные, ироничные стихи Кима… Не знаю, кого имел в виду Юлий Ким – Андрея Миронова или Остапа Бендера, когда сочинил один из своих пронзительных фокстротов: «О, наслажденье скользить по краю! Замрите, ангелы, смотрите – я играю»… Я не стал соревноваться с традиционным кинематографом. А сделал в результате некое литературно-музыкальное обозрение с большими текстовыми блокадами, целиком извлеченными из первоисточника…».

Несколько артистов снялись и у Гайдая, и у Захарова: Савелий Крамаров в первой экранизации сыграл одноглазого шахматиста, во второй – слесаря, Георгий Вицин сначала предстал в образе монтера Мечникова, а затем – гробовых дел мастера Безенчука, в обеих версиях сыграли также Эдуард Бредун, Павел Винник, Григорий Шпигель, Анатолий Обухов и Юрий Медведев.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

И тут Остапа понесло. Памяти Марка Захарова