ОДЕССА ЗА ОКЕАНОМ

Подписаться на Telegram

На самом западном краю земли американской есть такой город Сан-Франциско. С давних давних пор здесь сильна русская колония, намытая многими волнами эмиграции. И уже последней волной забросило сюда несколько десятков тысяч одесситов. Вот несколько отрывков подслушанных разговоров одесско-калифорнийских бабулек. Из американского языка знают не больше пары десятков слов, но все равно сильно переиначенных по-одесски… Зато свой великий, могучий одесский сохранили во всей его шикарной первозданности.

Час пик в переполненном автобусе 38, почти весь маршрут которого пролегает по бульвару Гири. Из-за обилия экс-одесситов его здесь называют Гирибасовской-стрит. И вот раздается на весь автобус родное, посконное, одесское:
— Что ви, место уступаю я: ВАМ же болит нога!

— Ой, а ви знаете Цилю Исаковну с ее шлемазлом сыном Мишей: когда на Молдаванке вокруг него крутилось столько приличных еврейских девочек, он спутался с шиксой-парикмахершей?
— Ну?
— Так Циля увезла его сюда. Подальше от цорес — той шиксы.
— И что?
— Так он уже здесь надыбал мексиканскую шиксу! Маленькая, черная, как ворона, ни кожи, ни рожи — сплошная жопа. И Циля уже умоляет Мишу сделать визов Оксане — раз он такой поеханный на шиксах, то лучше своя, одесская. Да еще фигуристая и при ноге!
— И что он сказал?
— Мама, идите в жопу вместе со своей Оксаной!

— О, Сара Марковна — чудесная женщина. Мы были с ней на Гавайях и она так нирнала в волны, что акулы тонули от зависти! Она тут близко, на Филлмора. Надо будет к ней зайти или позвонить…
— Не ходите и не звоните!
— Шо такое, она там больше не живет?
— Она уже нигде не живет….

— Моя Женечка по брачному объявлению вытащила этого шлемазла из Приднестровья. Он не работает, только пьет и гуляет за ее счет. Ему — только РАДОСТИ, а ей — только ГОРЕ. Я ему об этом прямо сказала — так он, сволочь:
— Мама, в объявлении было написано: «Ищу мужчину, готового разделить со мной РАДОСТИ и ГОРЕ».

— Ивнинг, Галина Васильна! А как ваш Петр Николаич?
— О, он сейчас сингает в евангелическом церковном хоре.
— Так он же заслуженный артист Узбекской ССР, ему платят хоть какую копейку?
— Нет, просто спендает тайм.

— О, Сарочка, добрый морнинг! Что-то вас давно не видно?
— Я почти не выхожу из дому — у Израиля Марковича жуткое воспаление легких.
— Ой! Как он умудрился подцепить такое летом?
— А, мы были с детьми и внуками на Китайском пляже и я ему говорила: «Изя, не ходи в океан!». Он меня не послушал, таки зашел чуть не по колено и сразу простудился.
— Да, у нас в Одессе Черное море пусть и с говном c канализации, зато теплое! А говно — наше. Я вам имею сказать, лучше теплое течение с канализации, чем это ледяное Кюрасао!

Бабуля с лицом, как печеное яблоко, но с красными бочками, снизу лица помадой изображены яркие губы, а сквозь них белозубый оскал голливудской звезды… Хвалится ровеснице:
— Мне 75, но на меня горят глаза у 40-летних мужчин!
— Так за чем остановка? Вперод!
— Негде!

В очереди в русском магазине.
— Ви слышали? Умер Боб Хоуп.
— Ой, какой ужас! Очень жаль. А кто это?
— О, великий американский хохмач! Вроде нашего Миши Жванецкого.
— И сколько ему было лет?
— Сто.
— Ой, какой ужас! Не такой уж и старый мужчина — мог еще жить и жить!

Русская аптека на Гири. Час пик. Нормальная советская очередь — как социалистический подход к прилавку: все тесно прижимаются друг к дружке, чтоб кто не влез, но все равно лезут, кто-то пытается прокачать еще советские права. Шум. Гам. И вдруг в эту толчею входит негр с маленьким ребенком да неприкаянно не может никуда приткнуться. Тут его и выручила аптекарша:
— ТОВАРИЩИ, ПРОПУСТИТЕ ИНОСТРАНЦА!

***
   

doodoo 

 

Подписаться на Telegram

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

ОДЕССА ЗА ОКЕАНОМ